Ранма 1/2: Кошмар! Ладан весенних сновидений

Весенняя ночь в Нерубе-тё обещает быть спокойной, но для Ранмы Саотомэ она оборачивается настоящим кошмаром. Всё начинается с того, что Сёмпу, старый знакомый Касуми, приносит в дом Саотомэ диковинный ладан, якобы способный вызывать «весенние сновидения» — яркие и реалистичные грёзы о самом сокровенном желании. Однако у ладана есть побочный эффект: сны начинают просачиваться в реальность, и граница между иллюзией и явью стирается. Ранма, случайно вдохнувший дым, погружается в череду видений, где его проклятие исчезает, а Аканэ наконец признаётся ему в любви. Но радость длится недолго — вскоре выясняется, что ладан не просто показывает желаемое, а создаёт альтернативные версии событий, которые начинают вытеснять настоящую жизнь. Аканэ, Рёга, Мусу и даже Шампу оказываются заперты в собственных иллюзиях, и каждый из них видит идеальный мир, где нет места проблемам и недопониманию. Ранма понимает, что если не разрушить ладан, все навсегда останутся в своих сладких грёзах, но для этого ему придётся столкнуться с самым страшным — с собственными страхами и неуверенностью.

Проблема усугубляется тем, что Сёмпу, оказавшийся мошенником, теряет контроль над ладаном, и сны начинают сливаться в один хаотичный кошмар. Ранма мечется между реальностями, где его то преследует идеальная Аканэ, которая не помнит их ссор, то Рёга, который в своём сне стал чемпионом по боевым искусствам и требует реванша. В одном из видений Ранма встречает самого себя — версию, которая никогда не падала в источник проклятого юноши. Этот двойник, лишённый комплексов и неуклюжести, насмехается над ним, утверждая, что настоящий Ранма — всего лишь жалкая копия. Чтобы выбраться из ловушки, Ранме приходится принять своё проклятие не как слабость, а как часть себя. В финальной схватке он использует хаос снов против их создателя, заставляя ладан сгореть дотла. Очнувшись, герои обнаруживают, что ничего не помнят, кроме смутного ощущения тревоги. Лишь Ранма и Аканэ обмениваются понимающими взглядами — они оба помнят, что в мире грёз были честны друг с другом, и это знание остаётся с ними, даже когда весенняя ночь уходит.