Полусломанная музыкальная шкатулка OVA

В старой музыкальной шкатулке, которую Кадзуки находит на пыльном чердаке своего деда, застряла сломанная пружина. Вместо привычного вальса она издает лишь хриплые, прерывистые звуки, похожие на всхлипы. Кадзуки, студент музыкального училища, разочарованный в собственном таланте, решает починить её, чтобы заглушить внутреннюю пустоту. Но как только он касается заводного ключа, шкатулка выскальзывает из рук, разбивается вдребезги, и из осколков вырывается полупрозрачная фигурка девушки по имени Мио. Она — дух, запертый в механизме много лет назад, и её существование напрямую связано с мелодией, которую шкатулка больше не может сыграть. Мио не помнит своего прошлого, но её пальцы сами тянутся к клавишам старого пианино, стоящего в углу комнаты. Кадзуки, очарованный её отрешенной грацией и тем, как она интуитивно находит правильные ноты, начинает записывать эти обрывки мелодий. Вместе они пытаются восстановить утраченную композицию, но каждый раз, когда музыка приближается к финалу, Мио начинает исчезать, превращаясь в серебристую пыль.

Параллельно Кадзуки находит дневник своей покойной бабушки, которая была известной пианисткой. Из записей он узнает, что шкатулку создал её возлюбленный, часовщик, погибший во время войны. Мелодия, запертая внутри, была их последним прощанием, но бабушка так и не смогла её закончить — страх потерять любимого навсегда парализовал её волю. Теперь Мио, как живое воплощение этой незавершенности, тает с каждым сыгранным тактом. Кадзуки понимает, что единственный способ спасти её — не дописать мелодию, а найти способ разорвать цикл. Он отказывается от идеального финала, ломая механизм шкатулки окончательно. В этот момент Мио, вместо того чтобы исчезнуть, впервые улыбается по-настоящему. Она шепчет, что её тюрьмой была не музыка, а страх того, кто её создал. Освобожденная от чужой боли, она растворяется в утреннем свете, оставляя Кадзуки с пустой коробкой и чистым листом нотной бумаги. Теперь он знает, что настоящая музыка рождается не из совершенства, а из смелости отпустить прошлое, даже если оно звучит фальшиво.