Сэкиэй, который рисует демонов

В мире, где грань между реальностью и потусторонним истончилась до прозрачной пленки, живет Сэкиэй. Он не охотник на демонов и не избранный воин. Он художник. Но его кисть — не просто инструмент для создания прекрасного. Каждое прикосновение пера к бумаге вытягивает из него часть жизненной силы, превращая чернила в осязаемую плоть ужаса. Сэкиэй рисует демонов, и они становятся реальными. Он не может контролировать этот дар или проклятие: образы, рожденные его подсознанием, страхами или случайно увиденными кошмарами, обретают форму, вырываются из альбома и начинают жить своей жестокой жизнью. Его мастерская превратилась в тюрьму, где стены испещрены печатями, а каждый новый лист бумаги — это потенциальная катастрофа. Он пытается рисовать пейзажи и людей, но тушь сворачивается в клубы тьмы, а линии сползаются в оскаленные морды. Единственный способ удержать монстров в рамках — не спать, не моргать и не думать о страшном, но чем сильнее он старается, тем ярче становятся образы в его голове.

Однажды, обессилев после очередной бессонной ночи, Сэкиэй случайно выводит не просто демона, а нечто иное — фигуру, сотканную из чистого света и боли. Это существо, названное им просто «Тенью», не нападает, а забирает себе часть его дара, впитывая хаос, который разъедает разум художника. Тень становится его хранителем и тюремщиком, пожирая неудавшиеся рисунки до того, как те успеют материализоваться. Но цена за это спокойствие высока: Тень голодна, и чтобы насытить её, Сэкиэю приходится рисовать демонов на заказ для тех, кто отчаялся и ищет возмездия. Каждый новый заказ — это сделка с собственной совестью, ведь нарисованный монстр убьёт обидчика клиента, но вернется к художнику, чтобы забрать часть его души. Мир вокруг него начинает рушиться: заказчики требуют всё более изощренных убийств, Тень становится своенравной и требует жертв, а на горизонте появляются те, кто охотится за силой Сэкиэя — другие художники, рисующие ангелов, и секта, желающая запечатать его в собственном полотне. Теперь Сэкиэй стоит перед выбором: сжечь свои кисти и обречь мир на вторжение недорисованных кошмаров, или продолжить рисовать, постепенно превращаясь в того, кого изображает.